Главное:
Главная / Общие новости / Политика / Похороны Каримова и сложная игра вокруг Узбекистана
Похороны Каримова и сложная игра вокруг Узбекистана

Похороны Каримова и сложная игра вокруг Узбекистана

«Каким ты меня запомнишь, англичанин? Другом или тираном?» — спрашивал умирающий шах Исфагана английского доктора Роберта Коула в фильме «Лекарь».

«И тем и другим», — отвечал ему доктор.

И тем и другим, безусловно, запомнят президента Узбекистана Ислама Каримова, скончавшегося на прошлой неделе. За время правления Каримова Узбекистан превратился в практически полицейское государство, символом которого вполне можно считать Ташкентский аэропорт. Автор в силу работы был во многих воздушных гаванях, однако только в ташкентской на весь аэропорт один вход и на пути к стойке регистрации несколько этапов досмотра. Причем ищут не бомбы, а валюту — ее из Узбекистана запрещено вывозить больше, чем ввез. Тотальный контроль и внутри общества — через общественные квартальные структуры (так называемые махалли). За время правления Каримова вся оппозиция оказалась либо за решеткой, либо за границей, либо на том свете. О нарушениях прав человека не говорят только самые ленивые правозащитники. Апофеозом нарушений, по мнению правозащитников, стал расстрел властями демонстрации в Андижане в мае 2005 года, в ходе которого, по официальным данным, было убито 187 человек, а по неофициальным — в несколько раз больше.

Однако Каримов был и другом Узбекистана, поскольку сумел сохранить страну в крайне непростых условиях. У всех его действий были вполне вменяемые мотивы, соответствующие логике региона. То же восстание в Андижане отнюдь не было пацифистским маршем с челобитной к султану. Погромщики захватили тюрьму, убивали силовиков, захватывали оружие и заложников. По сути, речь шла об узбекском Майдане, последствия которого для страны были бы весьма печальными, а возможно, и катастрофичными. И у Ислама Каримова, в отличие от Виктора Януковича, хватило духу применить силу. Каримов жестко боролся с радикалами, он не допустил возникновения очага терроризма в своей стране. И в этом отношении он, конечно, был нашим полезным партнером.

Что же касается его внутренней политики, то Каримов не стал узбекским Назарбаевым и не собирался строить в стране гражданское общество. Однако можно ли его винить в этом? Казахстан находился в относительно тепличных условиях, окруженный стабильными государствами, и мог себе позволить эксперименты. У Узбекистана же стабильность была лишь на казахской границе и на юго-востоке, где находится отшельнический туркменский султанат. На юге соседом был Афганистан, на западе — бурлящий Таджикистан с абсолютно непредсказуемым Рахмоном (который делает все возможное для социального взрыва в своей стране) и хронически нестабильная Киргизия с ее гордыми кланами. В этой ситуации играть в демократию и другие опасные игры Каримов не рискнул.

Наследник есть

Самый актуальный вопрос сегодня — кто станет преемником ушедшего президента. Судя по всему, он уже решен. И с этой точки зрения имя нового султана не так уж и важно.

Естественно, никакого сильного и адекватного наследника при жизни Каримов не назначал — это абсолютно не в логике авторитарных лидеров, которые понимают, что в таком случае могут досрочно закончить свои полномочия. Поэтому узбекская система престолонаследия заточена скорее на компромисс между соратниками Каримова. Согласно конституции страны, в случае неспособности президента исполнять обязанности в течение максимум трех месяцев должны пройти новые выборы, а до тех пор и. о. становится спикер парламента — в данном случае Нигматилла Юлдашев. За трехмесячный таймаут уважаемые люди могут договориться о том, кто будет новым президентом.

У них, в общем-то, два варианта договора. В рамках первого они могут выдвинуть нового руководителя Узбекистана из своих рядов. В списке потенциальных наследников присутствует в частности, премьер-министр Шавкат Мирзияев, за которым стоит часть силовиков. Именно он возглавил госкомиссию по организации похорон Каримова, что является косвенным доказательством его статуса наследника. Другой кандидат — вице-премьер Рустам Азимов, контролирующий экономический блок правительства. Из списка не исключают и одного из самых влиятельных людей страны — главу Службы национальной безопасности Рустама Иноятова, хотя он, скорее всего, останется серым кардиналом — для должности президента Иноятов слишком стар (ему 72 года) и осторожен.

Второй вариант — выдвинуть временщика из числа слабых фигур. Средняя Азия знает примеры таких назначений. В одной стране главой государства стал директор совхоза им. Ленина, подносивший уважаемому вору в законе Сангаку Сафарову (собственно, и продвинувшему кандидатуру председателя) тарелку с пловом. В другой кланы решили не париться и назначить на должность Турменбаши II придворного врача. Да, в обоих случаях назначенцы со временем отстраняли от власти или от жизни своих бывших благодетелей, однако узбекская верхушка может этого избежать — слишком уж сильна вертикаль власти в стране и позиции Иноятова в силовых структурах.

Какой бы вариант ни выбрали приближенные Каримова, он будет сопровождаться консенсусом внутри элиты (возможно, выработкой этого консенсуса и объяснялась задержка в объявление о смерти или недееспособности Ислама Каримова). Да, чисто теоретически силовики и аппаратчики могут передраться между собой, а самые одаренные из них — использовать для внутренней борьбы «прикормленные» исламистские группировки. Однако они прекрасно понимают, что тем самым подорвут основной столп своей легитимности — стабильность, ради сохранения которой население Узбекистана готово будет и дальше терпеть авторитарный режим.

Тут возникает интересный вопрос — какова судьба Гульнары Каримовой? И дело тут не только в том, что старшая дочь президента за время правления отца стала самым ненавидимой вип-персоной Ташкента (отчасти из-за ее стремления прибирать к рукам любой понравившийся бизнес). У многих чешутся руки свести счеты с Гульнарой, однако ради стабильности новые власти будут обязаны дать гарантии неприкосновенности семье президента. Но лишь в том случае, если семья будет вести себя тихо. А это явно не про Гульнару. В последние годы она серьезно раскачивала ситуацию, пытаясь протолкнуть на роль преемника папы своего двоюродного брата, попутно дискредитируя политических соперников. И дошла до того, что стала играть в правозащитницу, заявив о попытках ее врагов манипулировать самим Исламом Каримовым, после чего отец сделал ей серьезный втык и посадил под домашний арест. Если после ухода Ислама Каримова Гульнара продолжит свои интриги, то счеты будут сведены. И горевать по ней никто не станет.

Пора за реформы

Проблема в том, что перед новыми властями Узбекистана стоят куда более серьезные задачи, чем подобрать власть и наказать Гульнару. Им придется проводить серьезные реформы во внутренней, региональной и глобальной политике.

Режим полицейского государства и жесточайшие гонения на любые проявления исламизма уже не столько защищают страну, сколько создают для нее новые угрозы. Исторический опыт показывает, что в исламской стране нельзя перегибать с навязыванием светскости, особенно когда хромает экономика, отсутствует внятная идеология, цветет коррупция, а политическое пространство вычищено от оппозиции (благодаря чему единственным каналом для протеста становятся исламисты, обретающие еще и ореол борцов с бесчеловечным режимом). Жесткий государственный режим еще как-то обеспечивал стабильность в 1990-е. Сейчас же, в эпоху расцвета информационных технологий и майданных настроений, гайки нужно, скорее, раскручивать. Причем не только в области социальных отношений, но и в экономике. Сделать это крайне непросто, особенно когда экономика заточена на вывоз ресурсов и мигрантов, а падение курса валюты в стране, где работают эти мигранты, — России — привело к сокращению денежных переводов в Узбекистан почти в полтора раза. Узбекистан нуждается в иностранных инвестициях, которые не придут до тех пор, пока власти не убедят бизнесменов, что дети и родственники нового президента больше не будут отнимать у них бизнес.

В региональной политике Ташкенту придется запускать процесс нормализации отношений с соседями, прежде всего с Таджикистаном и Киргизией. Смерть Каримова упростила эту задачу, у него были крайне сложные личные отношения как с главой Таджикистана Рахмоном, так и с киргизскими элитами, однако объективные проблемы в отношениях между государствами никуда не делись. Речь идет как об исторических противоречиях, так и, например, о водном вопросе. Программа Душанбе по постройке ГЭС на реках, текущих из Таджикистана в Узбекистан, лишает узбекское сельское хозяйство значительных водных ресурсов. Есть также приграничные проблемы, связанные с территориальными претензиями и наличием множества этнических анклавов.

Что же касается глобальной политики, то тут как раз возможны подвижки. «Специфика Узбекистана в том, что там выстроена модель “блестящего изоляционизма”, как они сами ее называют. То есть модель с опорой на внутренние ресурсы, неучастие в жестких многосторонних международных структурах, приоритет двусторонних контактов перед многосторонними, отказ от делегирования даже малой степени суверенитета наднациональным структурам. То есть они пытаются балансировать между всеми центрами силы», — говорит эксперт Валдайского клуба, замдиректора Казахстанского института стратегических исследований Санат Кушкумбаев. Однако сейчас, в эпоху регионализации и резкого обострения внешних угроз (в узбекском случае — со стороны Афганистана и запрещенной в РФ террористической группировки «Исламское государство») стратегия больше не работает. Даже Каримов, при всем его стремлении к независимости от России, это понял и начал постепенно разворачиваться в сторону Москвы. Возможно, новые власти пойдут еще дальше и закроют наконец Музей оккупации в Ташкенте (городе, который был выстроен и модернизирован «оккупантами», как и весь остальной Узбекистан).

И вот тут-то как раз возможны риски. Операционная деятельность новых узбекских властей, вне зависимости от того, возьмутся они за реформы или попытаются сохранить систему, будет проводиться под влиянием внешних сил. И если одни готовы будут помочь узбекскому руководству преодолеть трудности, то другие заинтересованы в том, чтобы сбить Ташкент на взлете.
Москва и Пекин за стабильность

Узбекистан находится в центре всей Центральной Азии и граничит со всеми государствами региона. Не удивительно, что к этой стране так или иначе приковано внимание ряда крупных игроков, и от их интересов отчасти зависит судьба республики. Из наиболее крупных и влиятельных нужно выделить Россию, Китай, США (или, если кому-то удобнее, коллективный Запад) и Саудовскую Аравию.

Из всей «великолепной четверки» Россия имеет самый сильный интерес в Узбекистане, и в наибольшей степени она заинтересована в том, чтобы процесс наследования прошел без шума. Причем по большому счету все равно, каким будет характер нового режима — демократическим или авторитарным. «Отношения силовиков с коллегами из РФ и других стран ОДКБ позитивно рабочие, так что можно надеяться, что хуже, как минимум, быть не должно», — поясняет «Эксперту» глава Евразийского аналитического клуба Никита Мендкович. К тому же силовики лучше гарантируют стабильность, а для Москвы это приоритет. Любая нестабильность или социальный взрыв в Узбекистане, который может по принципу домино распространиться на весь регион, грозит проблемами почище украинских. Среди них, в частности, резкий наплыв беженцев из среднеазиатских республик, разрыв экономических связей, остановка процесса евразийской интеграции. В перечне возможных последствий также резкое усиление в регионе радикальных исламских идей с их постепенной миграцией в российское Поволжье и на Кавказ, и в целом резкая деградация и без того не очень продвинутых среднеазиатских обществ.

Есть еще военный аспект. Даже без учета обязательств в рамках ОДКБ, предусматривающих отражение внешней агрессии, по соглашению между Узбекистаном и Россией Кремль может отправить войска на помощь действующему легитимному режиму для преодоления внутренних сложностей. И в случае заварушки в Узбекистане придется решать трудный вопрос отправки войск.

Позиция Китая в чем-то похожа на российскую. Как и Москва, Пекин заинтересован в стабильности Узбекистана. И дело не только в том, что через территорию Узбекистана в Китай идут туркменские углеводороды. Средняя Азия — важнейшее звено глобального китайского геополитического проекта Великого Шелкового пути, подразумевающего в том числе переориентацию китайско-европейской торговли с морских путей на сухопутные маршруты. Основным мотивом этой переориентации было сокращение сроков поставок, а также бо́льшая безопасность. Нестабильность Узбекистана и дестабилизация всего среднеазиатского пространства поставит крест на этой амбициозной программе, в которую Китай вложил не только финансовые средства, но и имиджевый капитал. Кроме того, обострение ситуации в Средней Азии создаст для Пекина очаг нестабильности на его северо-восточных границах с перспективой переноса этой нестабильности в проблемный китайский Синьцзян-Уйгурский автономный округ, где проживает много недовольных Пекином мусульман.

comments powered by HyperComments
Наверх